БУЛГАР НА ВОЛГЕ

 

 

 

 

 

 

 

 

СОЧИНЕНИЕ

Н. Березина

Профессора Казанского Университета

 

С рисунками булгарских древностей и надписей

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КАЗАНЬ

 

 

В типографии университета

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1853

 

Перепечатано из 3-й книжки Ученых Записок за1852 год

 

 

   В древности Россия населена была различными народами, в числе которых находились многия тюркския племена, большею частию исчезнувшия в кровопролитных войнах и политических переменах, слившияся с победителями так, что не осталось и следа их существования, хотя некоторыя из этих племен могли гордиться известною степенью образованности. В этом отношении к числу самых замечательнейших принадлежит Булгарское государство на берегах Волги, миновавшее процветание котораго и до сих пор свидетельствуется развалинами булгарской столицы, находящимися не далеко от Казани. Судьба этого царства, когда-то состоявшаго в близких торговых сношениях с Руссами, должна необходимо найти себе место в древней истории России.

   Между тем, как пробужденные наукою отечественных древностей исторические вопросы быстро возникают один за другим, изучение и описание памятников старины, сохранившихся из русской почвы, подвигается вперед довольно медленно. Весьма основательныя причины тому существуют двоякого рода: с одной стороны требуется предварительное знакомство с многими разнообразными источниками и приобретение специальных сведений; с другой стороны издание таких исследований и описаний соединено с значительными издержками, редко выкупаемыми.

 Вследствие этих или других каких-либо причин, исследования о сохранившихся доныне памятниках булгарского зодчества не были еще произведены с надлежащею удовлетворительностию. Несмотря на то, что Болгары, как их называют обыкновенно, были посещаемы знаменитыми странствователями и учеными, в итоге всех разысканий и мнений имеется большое количество любопытных вопросов, нежели определенных данных, а между тем самыя развалины, несмотря на заботливыя меры просвещеннаго правительства, с каждым годом приходят в ветхость. Тому, кто знаком с современным состоянием вопроса о Булгарах, нимало не покажется удивительным,

если мы скажем, что не только не определены ни характер, ни эпоха булгарских зданий, но даже народ булгарский не примкнут определенным образом ни к одному из известных племен. Разрешение этих любопытных недоумений история ожидает от филологии и археологии, и сей-то труд предполагается представить русскому ученому миру в настоящем издании. Ограничиваясь на первый раз теми материалами и предметами, которые по своей важности и новизне, заслуживают более внимания, я предполагаю продолжить свои исследования о Булгарах по мере накопления материалов, и посему отлагаю историческое обозрение Булгар до следующаго выпуска, выход котораго будет зависеть от благосклоннаго приема настоящего труда ориенталистами.

I

 

РАЗВАЛИНЫ БУЛГАРА

 

 Остатки Булгарской столицы, ныне составляющей село Успенское (Болгарское тоже), находятся в Спасском уезде Казанской губернии, на левом, луговом берегу Волги, в 125 верстах от Казани и в 6 верстах от летняго русла   Волги. Эти развалины были неоднократно и в прежнее время и в новейшее посещаемы и описываемы известными учеными и простыми путешественниками, так что в настоящем случае я считаю излишним представлять описание сохранившихся зданий и тем бесполезно увеличивать число и без того уже перешедших пределы надобности наглядных рассказов о Булгарской столице. Я ограничусь только указанием на более замечательныя описания ученых и путешественников, посещавших булгарския развалины, с тем, чтобы потом подвергнуть их критическому рассмотрению, при исследовании характера булгарских

зданий. Без всякого спора, к числу лучших описаний принадлежат Палласа (1) , Лепехина (2) и Эрдмана (3) : первое из них замечательно своей давностию, а последнее некоторыми новыми сообщениями; описание же Лепехина или правильнее Озерецковскаго состоит лишь в измерении всех зданий. Из новейших описаний я упомяну только о труде товарища моего по Университету Н. И. Второва, напечатанном в Жур. мин. внут. дел (4) и об описании Г-на Кафтанникова: последнее было напечатано в нескольких русских журналах (5) . Лучшими изображениями булгарских зданий мы одолжены Архитектору Шмиту, который составил и рисунки и планы (6) ; в художественном же отношении замечательны «Виды болгарских развалин» академика А. Н. Раковича, не изданные в свет.

 

 На основании собственнаго обзора булгарских развалин и предшествовавших описаний, я приступаю к исследованию уцелевших доныне остатков.

 

 

А) Город Булгар

 

 Город Булгар доныне остается на месте своего первоначальнаго построения, и нет никакой причины прибегать к предположению, что Булгар Х столетия находился не на том месте, на котором стоял Булгар ХIII века, как это делает автор статьи « Булгар» в Энциклопедическом Лексиконе (1) . Ибн-Фодцлану жители Булгара говорили, что Волга (Итиль) отстоит от их города менее, чем на фарсах: и ныне от Волжской пристани села Успенскаго до самого селения считается не более шести верст. « Зимой, говорили Булгарцы, если кому из нас случится  на рассвете идти к реке, называемой Итилем, которая отстоит от нас менее, чем на фарсах, прежде чем дойдешь, все небо уже покроется звездами.» Против такого определения местности Булгара в отношении к Волге никакие возражения более не уместны: остается только поговорить о русле Волги, будто бы изменившей свое течение.

 Татарские летописцы утверждают, будто Волга прежде протекала у Булгара, а потом, переменив течение, ушла далее к Западу: эпоху эту одни относят к началу ХI, а другие к средине ХV столетия. Ученый Паллас, рассматривавший булгарскую местность, не находит это предание

 

вероятным (1); с этим мнением, по исследовании местности, соглашаюсь и я, потому что несколько возвышенное положение вверх по течению Волги от Булгара представляет препятствие волжскому руслу. В весеннюю пору и ныне волжский разлив подходит по низменному руслу речки Меленки к селу Успенскому довольно близко, особенно в высокую воду, а с другой стороны по низменности волжския воды пробираются к большой Спасской дороге, но эти пути открываются для воды снизу вверх и пересекаются природными возвышенностями. Старое русло Камы, известное под именем старой Камы, ничего не доказывает: и в настоящее время не редко так называемыя Воложки или рукава Волги становятся главным руслом. Замечают, что скат, на вершине котораго расположено село Успенское, песчанист и что в болоте внизу находят иногда речныя гальки: против этого можно сказать и то, что ручей Меленка мог быть в прежнее время гораздо значительнее, или, наконец, что здесь действительно протекала речка Бездна, о которой говорят, будто бы течение ея было отведено от этого русла для пользы других селений. В заключение должно припомнить следующее замечание Гумбольта в его Asie centrale: „Ce qui se présente comme une tradition n'est souvent que le reflet de l'impression que laisse l'aspect des lieux. Des bancs de coquilles à demi-fossiles repandues dans des isthmes ou sur des plateaux font

 

naitre, mème chez les hommes les moins avancès dans la culture intellectuelle, l'idèe de grandes inondations, d'anciennes comunications entre des bassins limitrophes” (2).

 Существуют еще два замечания о неудобствах Булгарской местности: во-первых, Паллас удивляется, что такой значительный город, как Булгар обходился колодезной водой (3); во-вторых находят неудобной для торговли местность Булгарскую, по удаленности ея от Волги. Противу слов Палласа довольно заметить лишь то, что было уже приведено выше о ручье Меленке или о речке Бездны; кроме того мы знаем на Востоке даже столицы, терпящия нужду в воде, как например Тегеран. Для торговли же местность Булгара не представляет особенных неудобств: подобно тому, как ныне Казань имеет свою волжскую пристань Бакалду в четырех верстах отдаления, так и у Булгара пристанью служило урочище Ага-базар ( у Русских Яга - базар), ныне известное также под именем Молоствовской пристани. По удостоверению жителей села Успенского, в этом урочище выкапывают по временам остатки старинных строений. Такая пристань, как Ага- базар, закрытая с трех сторон, была весьма удобна для Булгара; притом же в весенний разлив суда могли подходить к самому Булгару: еще не так давно большия расшивы с горшками приставали в весеннее половодье к селу Успенскому.

 Город Булгар занимал не одно то пространство, которое

 

обведено валом и рвом: городские строения находились и вне этой черты как на горе, так и под горою на низменной равнине. Последнее обстоятельство заслуживает особенного внимания, как явное доказательство, что Волга здесь не протекала во время существования Булгара, и если что-нибудь подобное существовало, то до времен на памяти Истории: Геология показывает, что арало-каспийский  бассейн достигал даже до Спасска, где было и устье тогдашней Волги (1). Из этих построек вне городских укреплений следует заключить, что у Булгара, кроме пристани, были предместия нагорныя и подгорныя. Так как мусульманская религия господствовала в Булгаре, то мы и можем утверждать, по сравнению с другими мусульманскими городами, что вне городских стен находились торговыя предместия, населенным большею частию не мусульманами. Что это были торговые поселения, то это доказывается местностью их, близкою к реке Волге: на восточной и южной сторонах города не заметно никаких остатков жительства, которое, если и существовало здесь когда-либо, то весьма неважное. Что предместия эти были населены иноверцами, то в подкрепление сему служит предание о так называемой «Греческой палате»: это название указывает на Христиан, обитавших в нагорном предместии.

 Существующие ныне остатки от Булгара принадлежат все без исключения мусульманской эпохе, т. е. с Х по ХV столетие по Р. Х. притом преимущественно ближе к ХIII столетию.

 

Это доказывается как характером самих зданий, так и историческими известиями: Монголы, во время нашествия,

 произвели большое разрушение в Булгаре, который оправился вскоре после своего разграбления, как летняя резиденция золото - ордынских повелителей. Для безопасности от неприятеля собственный город был обведен валом и рвом, уцелевшими доныне: первый довольно высок, а последний местами глубиной до трех сажень. Кажется, эту глубину надобно принять за нормальную: по крайней мере нигде глубина рва не была менее. Места городских ворот в настоящее время определить едва ли возможно, потому что вал во многих местах обвалился. Но кроме рва и вала город был обведен, без всякаго сомнения, деревянной стеной: так мы знаем, что Болгарский город Ушел ( Ошел) был укреплен высоким дубовым тыном с двумя оплотами, между коими находился вал (1). Если б у Булгара существовала каменная стена, то следы ея где-нибудь уцелели бы;  отсутствие же всякой стены у столицы булгарскаго царства невероятно. С Северной стороны город был обезпечен горным обвалом.

 На Южном конце Булгара, имевшаго продолговатую форму, постепенно суживающуюся от С. к Ю. примыкает к городскому валу продолговатый четвероугольник, также к Ю. суженный. Он отделяется от главнаго местонаселения

 

городским валом и рвом, но и сам обведен невысоким валом и неглубоким (около полусажени) рвом. В наши времена этот четвероугольник известен под именем малого городка. Такое название  нисколько не противоречит истинному его значению, или, по крайней мере, тому, которое я вижу в малом городке: это персидский арк (арх), крепость или цитадель, в которой находился ханский дворец. Для удостоверения в справедливости этого заключения я предлагаю план Тебриза, где цитадель также выдается из городских укреплений особенным четвероугольником и также на Ю. стороне города (1): думаю, что этого примера достаточно. - Что же касается до того, что цитадель обведена мелким рвом и низким валом, представляющими неприятелю более возможности к нападению, то мы имеем право думать, что у цитадели были устроены более крепкия и высокия стены, нежели у города; кроме того, здесь были, вероятно, сосредоточены лучшия войска. Надобно заметить, что и вал и ров цитадели сохранились хорошо, и что, следовательно, не здесь была слабая сторона булгарских укреплений. Вообще в стратегическом отношении город Булгар был защищен довольно искусно для того времени, в которое он существовал: к этому более способствовала самая местность, оканчивающаяся с севера обвалом, а с других

 

сторон не представляющая высот, с которых можно было бы угрожать городу.

 Пространство, обведенное валом, составляет, считая и северный бок, около девяти верст в окружности (1): это и была окружность собственнаго города Булгар, кроме цитадели и предместий. Кто знает тесную постройку мусульманских городов, тому такая окружность нисколько не покажется малою. Народонаселения Булгара, по известию Ибн Хаукаля, простиралось, по взятии города Руссами, только до десяти тысяч: в цветущую эпоху город, значит, заключал до пятидесяти тысяч жителей. Думаем, что это был максимум, судя по величине булгарский мечетей.

 Первоначально в городе Булгаре постройка была деревянная: Якути говорит, что у Булгаров обыкновенные дома строились из дерева, и бревно с бревном сплочивались посредством деревянных шипов. На Волге и до ныне еще плавает множество дощаников, которые скрепляются лишь деревянными гвоздями. Искусная каменная постройка является в Булгаре со времени принятия  Ислама, когда Булгарский царь выпросил себе у Арабского Халифа архитекторов для постройки мечетей и крепости. Уцелевшия Булгарския здания ясно показывают, что первоначальные строители у Булгаров были Аравитяне, которых архитектурныя правила хранились до самого падения Булгара. Главнейшия здания и лучшия постройки в Булгаре мусульманском были каменныя, но, вероятно, существовали

 

и деревянные дома, хотя в незначительном количестве; на эту незначительность указывает обилие каменных развалин (1). Строительный материал вывозился из гор на правом берегу Волги прямо противу Булгару, где и доныне жители села Успенскаго берут алебастр и, обжигая на своем берегу известку, продают в соседния места. Этот материал Булгары доставляли, вероятно, как и ныне, зимой и летом. Все каменныя здания в Булгаре построены по тому же простому способу, по которому строится почти весь мусульманский Восток: кладут по краям большие необделанные камни с известью, а средину стены наполняют известью с мелкими камнями, и таким образом возводится любое здание. Лучшия постройки снаружи обкладываются гладко-отесанным камнем, а внутри штукатурятся; незначительные же дома обмазываются, впрочем, не всегда, известью, для гладкости стены, из которых все-таки торчат острые углы камней. В больших зданиях Булгары употребляли постоянно круглый купол, сводя его большею частию одинаково углублениями в углах четвероугольнаго корпуса; небольшия постройки имели острыя кровли, как должно заключить по рисунку Белой палаты у Палласа.

 Каменныя постройки находились попреимуществу в центре города, и с его-то мы начнем отдельное обозрение булгарских зданий; здесь же была сгружена, вероятно, значительнейшая часть народонаселения.

 

В) Черная или Судная Палата

 

 Это здание и лучше других сохранилось и, по огромности своей, занимает первое место в булгарских развалинах. До сих пор за ним было утверждено название Судной Палаты,  что должно считать переводом татарского** «диван-ханэ»(1), или Черной, в силу закоптелых будто бы  от пожара внутренних стен его и потемневших от времени наружных камней. Путешественники согласно приписывают этому зданию значение ханского судилища, находя здесь и тюрьмы и даже разделения по этажам. Это мнение во всех своих частях совершенно ложно: и предание  и путешественники ошибаются.  Судная Палата есть не что иное, как одна из лучших Булгарских мечетей. Доказательств на это много не нужно: расположение здания переднею частью на Ю. З. указывает его назначение, и название Судной Палаты принадлежит к числу новейших и притом ложных толкований.

 По величине и красоте здания должно заключать, что оно было построено каким-нибудь владетельным лицом, и, вероятно, носило название сборной, ханской мечети. Построенная, по общему правилу, из камней с известью, мечеть была снаружи обложена тесаными довольно большими камнями, а внутри вся выштукатурена: единственный вход был с северовосточной стороны, но кажется, на гладкой

 

доске над входом (во 2-м ярусе), вопреки догадкам путешественников, не было никакой надписи: по крайней мере следов ея нимало не заметно. Прямо против входа находился «михраб» указание меккской стороны, теперь уже совершенно разрушенный, но до сих пор на штукатурке сохранились над михрабом фальшивыя арочки, которых нет на других сторонах здания (1); кроме этого отличия здесь видны еще четвероугольныя ниши, тогда как на других сторонах находится по две ниши с овальным сводом. Мечеть делится на четыре яруса разною фигурою кладки их, но не на самом деле, и напрасно некоторые, как например покойный Свинин (2), видят здесь даже следы полов и потолков, утверждавшихся на балках, от которых будто бы остались гнезда в стенах: деления на ярусы полами и потолками нельзя допустить самым не опытным глазом даже и потому, что в этих ярусах приходилось бы не ходить прямо, а ползать на четвереньках, так они оказались бы низки. Те, которые не видали мечети, могут, по рисункам Шмита, убедиться, что высота третьяго и четвертаго ярусов, было бы менее двух аршин.

 Архитектура здания и его отделка совершенно следуют правилам арабских архитекторов, но мечеть представляет

 

и некоторыя оригинальности. Окна с их овальными или острыми сводами, тонкие пилястры с длинными и многогранными канителями, большия звезды по бокам окон третьяго этажа, фальшивыя арки, переход из четвероугольнаго здания в круглое с куполом - все это вполне соответствует условиям арабской архитектуры, притом месопотамской, так как Булгары состояли преимущественно в сношениях с Багдадом. Освещения их мечети было достаточно от тех окон, которыя она имеет; отверстие же наверху ни в каком случае не могло существовать в том виде, в каком мы находим его ныне: или оно образовалось вновь от падения камней, или оно было накрыто так, что отверстия для света были сбоку. О небольших отверстиях во втором этаже с южной и западной стороны, упоминаемых при описании Судной Палаты путешественниками, замечу, что они пробиты вновь и в самом начале их не было.

 Оригинальность в постройке мечети я нахожу во внутреннем и наружном делении на ярусы: подобное встречается у арабских мечетей, но не в таком числе ярусов, особенно снаружи. Указывая на эту замечательность, я вполне уверен, что она никого не поведет к сомнению в настоящем значении здания.

 Вокруг мечети остаются фундаменты примыкавших  к ней построек: это были так называемые «утаги»  комнаты для «хадамэ» служителей мечети; эти утаги в тоже время служили для главного здания контрфорсами. С с. западной стороны примыкало к мечети особенное строение,

может быть, что нибудь в роде «мэдресэ» духовного училища.

 Низкий вход в мечеть доказывает, что здесь много наносной почвы и что следовательно высота утагов была достаточна для жилья. Замечу еще, что на плане Г-на Шмита лепная работа во внутренности мечети не показана и что выдающийся из линии мечети С. З. фундамент отдельнаго здания в натуре не составляет прямой линии с Ю. З. Углом, а подается на Восток (1).

 

 

С) Большой столб и ближайшия здания.

 

 Ныне большой столб, т. е. минарет уже не существует: остатки его лежат на месте падения. В 1846 году, проездом через булгарскую местность, я видел несколько небольших камней с надписью из Алкурана, принадлежавших, по словам караульщиков, упавшему минарету: ныне зтих камней также не существует. Впрочем, надпись не заключала в себе ничего исторического, и даже едва-ли она принадлежала минарету, потому что никто из путешественников, видевших минарет, не упоминает о ней. Несмотря на то, что я не видал большого минарета, я не отказываюсь сказать о нем несколько слов по рисункам и описаниям путешественников.

 Минарет построен по общему мусульмано - булгарскому

 

способу: те же материалы и тот же образ кладки. Формою своею он походит на арабо- месопотамские и сирийские минареты небольших мечетей: надобно полагать, что снаружи у него были вверху какия - нибудь украшения, обвалившияся по времени. Купол, по образцу арабских упомянутых минаретов, был у него, вероятно, круглый, некрасивый; «шурфэ» галлерея, с которой восглашал муэззин призыв на молитву, была, вероятно, обведена деревянною клеткою, как это делается вообще у мусульманских минаретов Аравии и Персии. Это последние предположение тем более необходимо принять, что место, по которому ходил муэззин, было очень узко.

 Не смотря на простоту постройки и грубость материала, большой минарет простоял еще долго бы, если б его не подрыли искатели кладов.

 Большой минарет стоял в связи стен четвероугольника, по углам котораго находятся основания башен. Нет никакой надобности прибегать здесь к предположению об укрепленном замке: все зто здание было нечто иное, как сборная мечеть «джум'а джам'и» Лучше всего зто видно из направления сторон четвероугольника. Нынешние Татары утверждают, что весь четвероугольник был покрыт куполом: совершенно невероятная вещь, потому что и четвероугольник для этого весьма велик и стены его очень тонки. Стены с башнями, служившими для помещения духовенства или для украшения, вероятно, окружали особенное здание мечети, от котораго теперь не осталось следов, или лучше которое засыпано упавшими стенами, потому что здесь

местность очень возвышена над окружающею почвою. Раскопки внутри двора, на котором стояла сборная булгарская мечеть, должны подтвердить это предположение: нельзя же думать, что моление совершалось, в таком суровом климате, на открытом воздухе или под ничтожным прикрытием.

 По близости сборной мечети стоят две «тюрбэ» надгробныя молельни. Первая из них, на Востоке, где ныне церковь св. Николая, не имела, по-видимому, почти никакого освещения: в верхнем ярусе ея видны только фальшивыя окна. Без всякаго сомнения, если бы здесь существовали окна, то, при обращении здания в церковь, не стали бы их закладывать, вместо того чтоб пробивать новыя: свет проходил здесь только из отверстия в куполе, ныне закладеннаго. Единственный вход был с южной стороны., что должно бы остановить предложение тех, которые видят в этом здании мечеть. Материал и стройка не отличается от других зданий: из четвероугольнаго оно возведено в

круглое посредством сводов на углах. Отсутствие окон и один вход вполне доказывают, что, кроме молельни над гробом какого-нибудь мусульманскаго

булгарскаго хаджи, которых здесь, как видно из булгарской летописи, было не мало, другаго здания никак нельзя предполагать.

  Четвероугольно - круглое здание, меньшее по высоте и по размерам предыдущаго, находящееся к С. от сборной мечети и служившее прежде монастырским погребом, также составляло надгробную молельню. Хотя в этом

здании и видны по средине каждой из трех стен окна, закладенныя, вероятно, тогда, когда оно было обращено в монастырский (1) погреб, однако я не могу сказать утвердительно, существовали-ли окна первоначально. С Ю. стороны этого тюрбэ заметны остатки пристройки, которая, вероятно, служила переднею: была-ли подобная пристройка у большаго тюрбэ - заметить теперь без раскопок нельзя.

 

D) Малый столб и ближнее здание

 

 То, что сказано мною о большом минарете, должно быть приложено и к малому.

 Здание, находящееся к С.З. от малого минарета, также есть нечто иное, как сборная мечеть, в которой моление совершалось, вероятно, в нескольких отделениях. Главное, оно же среднее, отделение стоит доныне и направлением на Ю.З. указывает свое назначение. Вход был с З. стороны; место михраба разрушилось.

 Остатки здания на З. носят тот же характер.  Вообще эти здания ни способом постройки, ни архитектурою не отличаются от тюрбэ: здесь только существуют во втором ярусе окна. Здания, вероятно, состояли в связи с малым минаретом, и, глядя на молящихся здесь Татар, обведших особенною загародкою могилы своих шейхов,

 

я согласен допустить на дворе этой мечети кладбище, на коем действительно, как утверждает татарское*** предание, были похоронены какие-то булгарские чтимые мужи.

 На плане Г. Шмита, прямая линия, проходящая по Ю.З. стороне от боковаго здания к среднему, ошибочно обращена в ломаную.

 

Е) Белая палата

 

 Это здание принадлежит к числу замечательнейших по своей архитектуре.

 Главную часть составляет квадрат, в котором центр накрыт куполом, а в четырех углах находится по отдельной, также квадратной комнате с куполом: это необыкновенная в нашей архитектуре форма в Персии весьма употребительна, преимущественно в увеселительных загородных дачах или для приемных зал, называемых «таляр», в больших домах и дворцах. Средину комнаты такого рода на дачах занимает обыкновенно бассейн с фонтаном, на трех сторонах креста находятся большия окна с разноцветными стеклами, а с четвертой стороны двери: такое расположение мы находим на дачах Тебризского принца Халат - пушане и Шах-Гюли (1); угольныя комнаты бывают обыкновенно с каминами. В домах зал служит для приема гостей, а угольныя комнаты для складки домашняго скарба, для кабинета хозяина и проч. Между персидскими талярами и булгарским

 

зданием находится лишь разница в размерах: в Персии, Турции и других странах крестообразный зал большею частию бывает обширен, а угольныя комнаты маленькия.

 Кроме таляров и загородных дач подобная форма постройки употребляется в мусульманских банях: в угольных комнатах находятся бассейны с разною температурою воды для ванн посетителей, а в средней зале под куполом находится полок, на котором моют и растирают приходящих. Впрочем, хотя размеры здесь и сходны с булгарским зданием, однако подобная форма бань весьма редко встречается: большею частию ограничиваются двумя комнатками вместо четырех; кроме того пристройки у мусульманских бань тоже редки.

 Белая палата построена из такаго же материала, как и другия здания, но здесь внутри стен я заметил и обломки кирпичей, чего в других зданиях не видал; кроме того северная угольная пристройка сложена из больших кирпичей, форма которых напоминает большие багдадские кирпичи, взятые из Вавилона. Вход в первую комнату с северной стороны я не могу определить; с следующей комнатой сообщение заметно в северной стене; вход в зал отсюда также с севера, но были-ли другие входы-нельзя теперь сказать. Проходы из зала в угольныя комнаты очень узки; сообщения угольных комнат с южною пристройкою подлежат большому сомнению; по-видимому, она была от них отделена. Освещение в кресте довольно слабо: в куполе четыре небольших окна, а в углах креста окон не было; угольныя комнатки освещались только

отверстиями в куполах, хотя в Ю. З. комнатке и видны фальшивыя окна. Было-ли отверстие в главном куполе-также нельзя сказать определительно. Зал и угольныя комнаты были выштукатурены  и украшены лепным карнизом из арабских арочек, который сохранился в С. З. комнатке. Из комнаток на Ю. стороне заметны ходы под землю, и кроме того у Ю. З. комнатки видно снаружи углубление на З. стороне как будто бы для трубы.

 Вот все, что можно сказать об этом здании в настоящее время.

 Существуют два мнения о значении Белой Палаты: Паллас видит в ней соединение упокойной молельни с семинарией (медреса) (1), а профессор Эрдман считает это здание баней (2): предположение же Г. Свиньина об индейском значении Белой Палаты не стоит упоминания (3).

 Судя по рисунку Палласа, в пристройках к кресто-образному залу не было почти никакого освещения; кресто-образный зал освещается не большими окнами в куполе; угольныя комнаты освещались лишь отверстиями вверху. Этот недостаток света доказывает, что здание не могло служить жилым или для хозяйственнаго помещения: следовательно догадка о школе не возможна, также как нельзя здесь предполагать жилище какого-нибудь булгарскаго вельможи, имевшаго в среднем зале таляр. Значение загородной дачи еще менее может быть допущено; направление